После тяжелой аварии фитнес-тренер и путешественница из Казахстана Маргарита Филатова перестала понимать, куда и зачем двигаться дальше. Вместо очередного отдыха на тропическом острове она отправилась в буддийский монастырь Копан, расположенный на холме над Катманду. Там ее ждали ранние подъемы, многочасовые медитации, скромная еда, почти полное молчание и жизнь без телефона. В интервью Travelpress.kz Маргарита рассказала, почему в монастырь попадают не все, что происходит с человеком после нескольких дней тишины и почему от самого себя невозможно убежать даже на другой конец света.
«Я написала, что потеряла смысл жизни»
— Маргарита, как возникла идея отправиться именно в монастырь? И действительно ли туда может приехать любой желающий?
— Нет, не все туда попадают. На курсы набирают ограниченное количество людей, потому что монастырь физически не может принять всех желающих. Нужно заранее подать заявку и написать письмо на английском языке — объяснить, почему ты хочешь пройти обучение и зачем тебе это нужно. Я не знаю, по каким именно критериям они принимают решение, но просто купить билет и в любой момент заселиться туда, как в отель, не получится.
До аварии я жила в каком-то бесконечном движении: строила планы, думала улететь на Бали или Филиппины, продолжать путешествовать. А потом меня сбил ЗИЛ. Я чудом осталась жива. Уже через неделю вышла на работу, хотя сама не понимала, как вообще выжила и почему продолжаю жить так, будто ничего не случилось.
После этого во мне все изменилось. То, что раньше казалось важным, обесценилось. Я больше не хотела ни на Бали, ни куда-либо еще. Я просто потеряла себя и не понимала, какой путь выбрать дальше.
И однажды открыла Google. Мне случайно попалась статья журналистки, которая рассказывала, как прошла обучение в монастыре Копан в Непале. В материале была прямая ссылка на сайт монастыря. Я перешла по ней, увидела программу и написала письмо.
Написала честно: что после аварии потеряла смысл жизни, не знаю, куда двигаться, и чувствую, что должна оказаться именно там. Через некоторое время мне прислали приглашение. Я сидела и не могла поверить: Непал, Катманду, монастырь на горе — и теперь мне действительно нужно понять, как туда долететь, нужна ли виза и что вообще меня там ждет.
Кто приезжает в монастырь
По словам Маргариты, в Копан приезжают люди из разных стран, возрастов и профессий. Некоторые хотят познакомиться с буддизмом и проверить себя, но такие участники нередко уезжают уже через три-четыре дня. Монастырь никого не удерживает: человеку возвращают телефон, он сдает ключ от комнаты и может покинуть территорию.
Однако большинство приезжают туда не за необычными фотографиями и не ради туристической экзотики. Многие пережили потерю, тяжелую болезнь, войну, аварию или другой переломный момент.
— Каждый приезжает со своей болью. Там был мужчина, который потерял сына во время пандемии. После этого он буквально изматывал себя: ходил к Эвересту, проходил маршруты в районе Аннапурны, почти не ел. В конце концов он оказался в монастыре. Однажды мы сидели рядом, он открыл блокнот своего сына, и на страницу села бабочка. Мужчина заплакал и сказал: «Это мой сын. Он дает мне знак».
Маргарита вспоминает и молодого мужчину, потерявшего ногу. Он еще не успел получить протез, переживал болезненное восстановление, но все равно приехал в монастырь. Были среди участников и две девушки-военнослужащие, которым пришлось участвовать в боевых действиях. Они искали способ разобраться с тем, что пережили и что теперь носили внутри себя.
— Кто-то потерял близкого, кто-то здоровье, кто-то семью, кто-то самого себя. Я приехала после аварии, потому что не понимала, зачем осталась жива. В монастыре постепенно видишь: рядом с тобой сидят люди, которые тоже оказались на границе своей прежней жизни. Просто у каждого эта граница своя.
День рождения — в крематории, следующий день — в монастыре
Первое знакомство Маргариты с Непалом получилось символичным и даже пугающим. В день рождения она побывала в крематории, где проходили традиционные церемонии прощания с умершими. А уже на следующее утро отправилась в монастырь.
— Я приехала примерно к девяти утра на такси из центра Катманду — с чемоданом и рюкзаком. Сидела и вообще не понимала, что делать дальше. Рядом плакала девушка, потерявшая близкого человека, ее успокаивал монах. Другая участница, немка Пегги, только спустилась с гор — вся уставшая, поцарапанная, с огромным рюкзаком.
Новых участников регистрировали, просили заполнить анкету и выбирали вариант размещения: отдельная комната, комната на двоих или общий женский корпус на восемь–шестнадцать человек. Чем раньше человек приезжал, тем больше у него было шансов получить более комфортное место.
Маргарите досталась комната на двоих. После регистрации ей выдали ключ и показали, куда отнести вещи. Несколько часов оставались свободными — пока не собрались все участники.
Затем настал момент, который для современного человека может оказаться тревожнее паспортного контроля: у группы забрали телефоны.
— Ты кладешь телефон в специальную ячейку, а взамен получаешь простой кнопочный будильник. Он нужен, потому что уже в 6:40 утра необходимо сидеть на первой медитации. Проспать нельзя. Связи нет, новостей нет, социальных сетей нет. Остаешься только ты и то, что у тебя в голове.
Нельзя убить даже комара
Копан — не ретрит-отель с красивыми видами и свободным расписанием. Жизнь здесь подчиняется правилам буддийской традиции.
В монастыре запрещены алкоголь и причинение вреда любому живому существу. Нельзя убивать насекомых, даже если речь идет о комаре. Участникам объясняли, что его следует поймать в стакан и выпустить наружу.
— Я в первый же день купила фумигатор, потому что боялась малярии. Подумала: сама убивать не буду, но заболеть тоже не хочется. На нашем потоке несколько человек действительно заболели, хотя монастырская медицина быстро помогла им восстановиться.
Большая часть дня проходила в тишине. Разговаривать разрешалось во время специальных групповых обсуждений и при общении с монахами. В остальное время участники соблюдали режим молчания.
Даже бытовые дела превращались в отдельную практику. Вещи стирали вручную в тазу, а затем внимательно следили за сушкой. На территории монастыря жили крупные обезьяны, которые могли забраться на балкон, унести одежду или добраться до оставленных без присмотра вещей.
— Ты только постирала джинсы, повесила их сушиться и уже караулишь, чтобы обезьяна не надела их и не убежала. Окна закрывали сетками, потому что они могли залезть в комнату и стащить что угодно, вплоть до документов.
Подъем в шесть утра и занятия до позднего вечера
Распорядок почти не оставлял времени на привычный отдых. Около шести утра участники просыпались, приводили себя в порядок и отправлялись на первую медитацию. Она начиналась примерно в 6:40 и продолжалась около 40 минут.
Медитировали в гомпе — храмовом зале. Большинство сидели на подушках на полу. Для тех, кому было тяжело сохранять такую позу, предусматривались стулья.
После медитации наступало время завтрака. Еда была простой и полностью вегетарианской: каша на воде или «суп».
— Там быстро понимаешь, что еда — не главное. Она не должна тебя развлекать. Ты просто даешь организму то, что ему необходимо. Иногда я искренне радовалась небольшому кусочку теста или брокколи, случайно попавшими в жидкий, как вода, суп.
После завтрака оставалось немного времени на стирку и другие бытовые дела, затем начинались лекции, новые медитации и обед. Во второй половине дня участников делили на группы примерно по восемь человек. Это был редкий момент, когда можно было разговаривать.
На встречах обсуждали пройденные темы — например, медитацию смерти, радости, детей, родителей, непостоянство жизни, сострадание и буддийское понимание реинкарнации. Иногда группе показывали тематические фильмы, после которых участники делились тем, что поняли и почувствовали.
Затем вновь следовали лекции и медитации. Последние занятия могли завершаться около половины десятого или десяти вечера. А в шесть утра все начиналось заново.
— Сначала время тянется мучительно медленно. Кажется, что день никогда не закончится. А затем происходит что-то странное: дни начинают пролетать. И когда приходит пора уезжать, ты вдруг понимаешь, что хочешь остаться.
«Сначала ты проживаешь в голове всю свою жизнь»
Самым тяжелым испытанием оказались не ранние подъемы, жесткое расписание и даже не отсутствие вкусной еды. Гораздо сложнее было остаться наедине с собой без возможности заглушить мысли телефоном, разговорами или новыми впечатлениями.
— Первые дни ты сидишь, а в голове идет бесконечный шум. Прокручиваешь все прошлое, вспоминаешь разговоры с родителями и друзьями, снова проживаешь конфликты. Придумываешь, что мог бы ответить, как могла бы повернуться ситуация. Потом начинаешь планировать будущее, мысленно возвращаешься в Казахстан, строишь новые маршруты и ведешь диалоги, которых в реальности еще даже не было.
Так проходит несколько дней. Человек будто проживает десятки возможных версий собственной жизни. Но примерно на шестой или седьмой день, вспоминает Маргарита, наступает неожиданная тишина.
— Ты просыпаешься и понимаешь: мыслей нет. Все разговоры уже состоялись в твоей голове, все варианты ты продумала. Мозг как будто спрашивает: «А о чем теперь думать?» И вот тогда впервые оказываешься здесь и сейчас.
Для Маргариты модное выражение «быть в моменте» перестало быть красивой фразой из социальных сетей. Оно стало физическим ощущением.
— Ты чувствуешь дыхание, пальцы, спину, каждую клетку тела. Замечаешь, как затекла нога, как нужно изменить позу, чтобы никому не помешать. Ты больше не убегаешь мысленно домой, в путешествие или в будущее. Ты находишься именно там, где сидишь.
Катманду, орел и абсолютная тишина внутри
Одним из самых ярких воспоминаний стал обычный на первый взгляд момент в монастырском саду.
Маргарита сидела с чашкой кофе возле ступы и смотрела на Катманду с высоты. Над городом кружила крупная птица — возможно, орел или сокол. Облака медленно меняли форму, приближался закат.
— Я сидела и понимала, что у меня в голове нет ни одной мысли. Я не ждала сообщения, не хотела проверить телефон, не пыталась занять себя информацией. Просто смотрела, как летит птица, как двигаются облака, как меняется свет. Это было похоже на детство, когда можно было лежать на траве и просто смотреть в небо.
По ее словам, после монастыря человек еще долго несет это состояние с собой — способность замечать то, что в повседневной спешке обычно остается невидимым.
Возвращение в мир, где все снова куда-то спешат
После курса Маргарита не сразу вернулась в Казахстан. Она отправилась в горный маршрут в районе Аннапурны, где связь также была ограниченной, а к внутренней работе добавились серьезные физические нагрузки.
Когда она вновь оказалась в привычном обществе, разговаривать почти не хотелось.
— Я привыкла к молчанию. Просыпалась в пять-шесть утра, обязательно медитировала, практиковала медитацию во время ходьбы. Мир казался ярче. Я слышала каждую птицу, замечала насекомых, деревья, звуки. Телефон мог звонить, приходили сообщения, а мне это было неважно.
Но спустя несколько месяцев привычный ритм постепенно вернулся. Работа, разговоры, телефоны, стремление зарабатывать больше и постоянно искать новые впечатления снова заполнили жизнь.
— Социум все равно тебя поглощает. И ты снова начинаешь терять себя. Поэтому я очень хочу вернуться в монастырь и еще раз почувствовать это состояние.
«Где бы ты ни был, ты остаешься наедине с собой»
Главный вывод путешествия оказался простым, но дался непросто.
Находясь на горе, Маргарита мысленно попросила показать ей, куда двигаться дальше. В облаках ей почудилось направление. Позже, получив телефон и посмотрев карту, она заметила, что этот путь словно указывал в сторону Казахстана.
Однако со временем поняла: дело было не в конкретной стране или точке на карте.
— Неважно, где ты находишься. Ты можешь улететь на Бали, уйти в горы, поселиться в монастыре или постоянно искать развлечения. Но в какой-то момент все равно останешься наедине с собой. И тогда перед тобой будет тот человек, которым ты являешься на самом деле.
В обычной жизни, говорит Маргарита, люди постоянно надевают разные маски — для работы, друзей, семьи, социальных сетей. Иногда такая маска прирастает настолько плотно, что человек уже не понимает, где заканчивается образ и начинается он сам.
— Самое главное — суметь оторвать эту маску и честно понять, кто ты. Не причинять зла людям и животным, выбирать свою жизнь, возвращаться к себе. В монастыре ты достигаешь необычного состояния без алкоголя, запрещенных веществ или других стимуляторов. Только через тишину, дисциплину и работу со своим сознанием.
Можно ли подготовиться к такой поездке?
— Что бы ты посоветовала человеку, который после этой истории тоже захочет отправиться в Копан?
— Взять меня с собой — я хочу вернуться! А если серьезно, подготовиться к этому невозможно. Нужно понимать, что у тебя заберут телефон и попросят оставить контакт близкого родственника на случай чрезвычайной ситуации. Но невозможно заранее подготовиться к полной тишине.
Ты думаешь, что самое трудное — остаться без связи. На самом деле самое трудное — остаться без возможности убежать от самого себя. Ты встречаешься со своими мыслями, страхами, болью и внутренними демонами. Никто не решит их за тебя. Ты справляешься с ними один на один.
Возможно, именно поэтому в монастырь едут люди, чья жизнь однажды разделилась на «до» и «после». И не каждый выдерживает этот путь до конца. Но те, кто остается, могут вернуться домой с ответом на вопрос, от которого раньше пытались убежать.
А тот, кто желает совершить путь к познанию своей души, делимся ссылкой на монастырь.
